Индира Саутова: “Вместе мы можем остановить пытки”

Индира Саутова: “Вместе мы можем остановить пытки”

Героиней октября в OKNO стала Индира Саутова – юрист и правозащитница. Последние пять лет Индира проработала в Коалиции против пыток в Кыргызстане, и вела десятки дел, которые заканчивались несправедливым судом. Сейчас же правозащитница ушла в свободное “плавание” и ведет независимую деятельность.

Редакция OKNO поговорила с Индирой Саутовой о карьере юриста, судебной системе Кыргызстана, семье и многом другом. Читайте и смотрите в интервью:

“Мы работали с людьми, которые подверглись пыткам в Кыргызстане. На самом деле таких случаев очень много. Это был бесценный опыт в моей правозащитной деятельности” .

Индира Саутова

Чем вы занимаетесь на данном этапе жизни?

Сейчас я занимаюсь уголовными и гражданскими делами, жду адвокатскую лицензию. Моя работа сопряжена с тем, что я помогаю людям – это принципы и ценности моей жизни, для меня это очень важно.

Как вы выбрали свою профессию? 

С детства у меня была мечта, вдохновленная дядей Степой, я хотела стать милиционером. В 9 классе решительно пошла, поступать на БВШ и не прошла по состоянию здоровья, просто не была готова физически. Расстроилась, но поступила в гражданский ВУЗ на юриста. Это была голубая мечта. На третьем курсе пошла на практику в обычное отделение РОВД. Там я увидела все страсти и всю тяжелую работу, которую выполняет наша милиция. Трудилась я до пятого курса, была стажером, внештатным сотрудником, и была уверена, что буду работать в милиции. Но на пятом курсе случился переломный момент: я увидела, как людей допрашивают не в том состоянии, не в том положении. Я понимала, что это не правильно, и моя мечта начала рассеиваться. Я увидела положение женщины в правоохранительных органах. Они чаще всего не могут создать собственную семью или разведены, потому что очень сложно работать, высокий риск срывов, моральных выгораний. Мечта рассеялась. 

Я не отчаялась, поступила на государственную службу, была юристом, вполне успешным. Работала лет пять на гос. службе, также в Жогорку Кенеше, пыталась воздействовать на законы. Дальше открылся путь в правозащитную деятельность. Здесь я чувствовала себя рыбой в воде, и это было тем, что мне нравится: помогать людям бескорыстно, свободно и получать от этого удовольствие. 

Самое запоминающееся дело за всю вашу карьеру? 

Дело Александра Михайловича: человек обратился ко мне четыре года назад. Дело не дает мне покоя, из-за того, что я не смогла повлиять на него, это было не в моей компетенции. Он – обычный семьянин. В один день его сына забирает милиция, обвиняя в убийстве человека. Сын подвергся пыткам. В итоге парня осудили на десять лет тюремного заключения. Отсидел, успел познакомиться с женщиной, обзавестись семьей, у них уже есть дети. А Александр Михайлович до сих пор пытается доказать невиновность своего сына.

В один день он решает рассказать мне историю из жизни, про правосудие в стране. Оказывается, до осуждения его сына у них внезапно пропал осёл. Александр написал заявление участковому, но через два дня осла находят. Он снова идет к участковому и пишет, что осла уже нашли. Через год приходит бумага, что кто-то должен ему денег за осла. Александр Михайлович выясняет все в суде, разбирается с документами и узнает, что все его росписи были подделаны. Кто-то отсидел в тюрьме срок за кражу осла. Эта история аналогична делу его сына. В Кыргызстане, к сожалению, такие случаи очень часты. 

У нас очень много тех, кто пишет заявления о краже, но при этом сидит ли тот человек за ту самую кражу, или его просто подставили – это уже другой вопрос.

Тяжело ли быть женщиной-правозащитницей? 

По-моему, мужчин-правозащитников очень мало. Быть правозащитницей тяжело. Но, если сравнивать с другими странами, у нас еще все более-менее благоприятно (не так опасно). Сложность состоит в том, чтобы совмещать семейный быт и правозащитную деятельность. Очень часто приходится ночью выезжать в РОВД. Семья должна понимать, что я иду спасать чью-то жизнь, чье-то дитё. 

Как часто невиновным людям приходится отбывать несправедливое наказание? 

Каждый, кто к нам обращается, говорит, что он не виновен. Виновность они измеряют в причастности и добавлении каких-либо деяний, которые они не совершали. Процентное соотношение невиновных людей есть. По закону у нас нет права на судебную ошибку, но мы видим, что она тоже есть. Процентная раскрываемость, которая толкает сотрудников милиции на качественные и количественные показатели имеет место быть. 

Было ли такое, что жертва в процессе слушания или в ведении дела решает простить виновника и просит остановить процесс следствия? 

Чувство справедливости у человека, подвергнутого пыткам… это очень такой сложный процесс, так как реабилитация зависит от исхода дела. Судебные процессы затягиваются. Очень редко сотрудники, прибегнувшие к насилию и пыткам несут потом за это ответственность. Такие прецеденты можно посчитать на пальцах одной руки. Человеку важнее избежать наказания, нежели доказать, что их били. Это сломленные люди, которые были подвержены пыткам уже несколько раз, они оставляют суд на Бога и не хотят уже с этим разбираться. Жертвы не могут сами себя защитить, и чаще всего в правоохранительные  органы обращаются их близкие родственники. Народ боится бороться с укоренившейся системой. Мы всегда пытаемся помочь, говорим все риски и варианты. 

Если мы говорим что мы – правозащитники, мы подразумеваем то, что мы боремся с этой системой. 

Расскажите о семье

У меня растут сын и дочка, я замужем уже десять лет. Сыну будет десять, дочке шесть. Многие думают что я хорошо говорю на кыргызском. Мы – очень многонациональная семья. Мама – казашка, папа – уйгур, муж – татарин и наполовину кыргыз, но дома мы все говорим на кыргызском языке. Живём с родителями. 

Как ваш супруг относится к вашей деятельности? 

Мой муж – самый настоящий кыргызский мужчина, который уговаривал меня сидеть дома. Но после двух моих топотов ногой он смирился. Мы часто шутим о том, как он меня терпит: ночные походы, задержки на работе. Он относится ко всему этому лояльно. Он говорит, что потеряет меня, если будет противиться моей деятельности. Это все компромисс. 

Намного сложнее обстоят дела в отношении родителей. Никто келинских обязанностей и домашнего быта не отменял. Сложно гармонично совмещать все это: съездить на работу, отвести ребенка в садик, заглянуть в тюрьму и закинуть заявление в суд. Иногда приходится просить родителей забирать детей из садика, из-за задержек на работе. 

На самом деле это все огромный единый союз, в который мы каждый вечер объединяемся за столом на ужин, обсуждаем эмоции за день. 

Хотели бы, чтобы ваши дети продолжили ваш путь? 

Я думала над этим не раз: хочу, чтобы мой ребенок был стоматологом или правозащитником? Но поняла, что это не моя жизнь и не моя мечта, ребенок сам должен выбирать. Я отпустила ситуацию и решила доверить выбор им. Только вчера моя дочь заявила, что хочет быть келинкой, но не хочет уходить из этого дома. У них каждый день меняются мысли и профессии. 

Как проходит ваш обычный день? 

Подъем в пять утра, утренние процедуры, намаз, будильник, и да – он срабатывает после моего пробуждения. Просыпаются мои дети, которым нужно идти в школу. Завтрак делает бабуля, так как я не успеваю. Развожу детей и еду на работу ровно к девяти. Работа начинается с планерки, с обсуждения дел, которые нужно сделать, съездить в колонию, в ГСИ, между ними процесс. Успеть пообедать, во второй половине дня сижу с жалобами, и в пять часов снова начинается беготня. Вечером возвращаешься домой с сияющей улыбкой, потому что мама всегда должна быть на позитиве, успевать забирать детей, не забыть прочитать им мораль, что они не сделали уроки и приготовить ужин. По выходным стандартная уборка. Это и есть вся рутина. 

Сколько в среднем зарабатывает юрист? 

По-разному. Тарифная сетка у каждого индивидуальная. Бывает, что я беру кейс (бесплатно), если вижу несправедливость, дела с выходцами детских домов. В основном в месяц разбираю два дела, а это 600 долларов – может меньше, может больше. 

Часто ли вас пытаются подкупить и сколько предлагают? 

Представляете, ни разу! Мне никогда не предлагали взяток. Мне кажется, меня боятся (смеется).

Что нужно делать, чтобы решать проблемы насилия? 

Все зарождается в семье, все принципы, все комплексы. В человека нужно вкладывать, и вкладывает семья, школа, окружение. Падает образование, нехватка денежных средств, высокая миграция, из-за этого дети часто воспитываются не родителями. Избыток информации тоже отрицательно влияет. Дети видят насилие, они с ним сталкиваются. И комплексы, которые тоже вкладываются нами, родителями. Советское воспитание дало отблеск. Раньше было сложно говорить ласковые слова родной маме. Нужно чаще говорить о любви. Нужно вкладывать в детей необходимые навыки. 

Как к вашей деятельности относится окружение? 

Круг общения очень сильно сужается. У меня есть друзья из разных органов, но мы никогда не разговариваем о работе, так как в этом мы – оппоненты. 

Как вы отдыхаете? 

Я люблю готовить, потому что задействуется мелкая моторика рук – это меня успокаивает. Люблю лепить манты, пельмени. Начала рисовать, разукрашиваю картины. Люблю слушать музыку. 

Ваши принципы и ценности

Справедливость. Не могу пройти мимо несправедливости. Прямолинейность. Я все говорю в лоб, многим это не нравится. 

Ценности мои заключаются в свободе, и повторюсь – в справедливости. Я считаю, что все в жизни возвращается бумерангом. 

Мечты

Учиться в Гарварде, но после замужества мои мечты перешли в детей. Сейчас моя планка снизилась. Думаю о том, чтобы отучиться хотя бы в МГУ.

Совет молодым юристам, правозащитникам

Бороться и не бояться быть белой вороной. Общество диктует, но мы должны делать то, что хотим сами.  Нужно просто начинать и обязательно найдется единомышленник, общество людей, которые тебя поддержат. Толпа навязывает стереотипы, из-за чего молодежь боится бороться с этой системой. Однако, смена поколений неизменна, молодежь уже начинает устанавливать свои принципы и ценности. 

“Самый большой вклад – это вклад в себя. Когда ты воспитываешь себя, ты воспитываешь и общество”.

Индира Саутова

Полное интервью смотрите на нашем канале в YouTube:

Над материалом работали:
Оператор-монтажер: Нурбек Азамат уулу
Фотограф: Анастасия Федотова
Стилист: Заман Турсунбеков
Интервью: Алтынай Макашова, Нургазы кызы Бермет, Мээрим Осмонова
Продюсеры: Айдана Кашкарова, Мээрим Осмонова

Образы героини: Turban Premium, Kailuna Brand, Lace

У этой записи 2 комментариев

  1. Удачи тебе Индира, пусть Аллах оберегает тебя всегда,

  2. На сегодняшний день государством выплачена моральная компенсация в размере 200 тысяч сомов. Эта трагичная история началась в 2005 году, но и по сей день никто не понес наказания за смерть невинного человека, которому был всего лишь 21 год. За эти 15 лет не стало родителей Турдубека. Они стояли до конца и верили, что правда восторжествует, отдали все силы в борьбе за справедливость, но ушли так и не добившись правосудия. История показывает, что травмы полученные во время пыток оставляют не только физические или психологические нарушения, но часто бывают и не совместимыми с жизнью. Присоединяйтесь к акции. Под хэштегом #Япротивпыток, вы можете рассказать свою или увиденную историю людей, которые пережили пытки и жестокое обращение. Только вместе, и усилиями каждого из нас мы построим осознанное и справедливое общество.

Добавить комментарий

Закрыть меню